Блог пользователя Prozer

Старая потертая куртка, видавшие виды тяжелые ботинки и знакомый силуэт, в мутных сумерках приближающейся ночи – все говорило о том, что это Капитан. Я не видел его несколько лет, со времен «Сибирского путешествия». Он собирался снимать документальный фильм про героических подземных жителей - шахтеров города Кемерово. Помню, как на вечеринке в «Стирке» на Казанской, выпив два литра фирменного коктейля (пиво + банановый сок), он неугомонно говорил: «Там даже курить не требуется, газа столько, что кайф начинается прямо у входа в шахту»…
- Капитан?!

Уже третий раз за последнюю неделю. Лето выдалось дождливым и пасмурным. Оранжевый диск Солнца выглядывал из-под полога сплошного серого смога, как нашкодивший озорник – воровато озираясь и совсем не надолго. После чего небо снова схватывал густой, плохо проницаемый для света, мутный занавес.
Норек стоял, в задумчивости, у окна. Вид на серые и коричневые панорамы мегаполиса был бы отличным, учитывая этаж, но почти весь обзор загораживал своим мощным тылом офисный небоскрёб. Тыл у него был так себе – облупившаяся краска, отвалившаяся местами штукатурка, ободранные окна и ржавые, вряд ли работающие, коробки кондиционеров. Безусловно, фасад его смотрелся куда более выигрышно, вычищенный до блеска, сверкающий зеркальными окнами, обильно украшенный яркими неоновыми вывесками. Также выглядит и вся жизнь в этой стране, думалось Нореку, внешний показной слой, блеск и лоск, и разруха с нищетой прямо за углом. Что, собственно, и есть норма этой жизни.
Норек накрыл рукой, запрыгавший было по подоконнику стакан с пойлом – рядом с домом проходила линия воздушного метро, подумав мгновение, добро отхлебнул из него, ощущая, как приятно прохладная горечь потекла по пищеводу. Город разросся до таких пределов, что сотнекилометровых тоннелей обычной подземки, изрывшей его недра, стало явно не хватать. Тогда проложили новое, более комфортабельное воздушное метро. По крайней мере, не такое душное и, благодаря более высокой проходной стоимости, менее забитое вечно спешащим народом. Воздушкой пользовались люди более состоятельные, чем пользователи подземки, но менее, чем счастливые обладатели личных машин с двигателями внутреннего сгорания, коротавших часы в гигантских пробках и заторах. Ну и самая зажиточная, как и самая малочисленная прослойка этого общества, имела в своём обладании индивидуальные флайкары – машины, летающие на небольшой высоте. Этим и пробки не страшны и комфорт повышенный. Плюс уважение и зависть простолюдинов – такой аппарат мог себе позволить далеко и далеко не каждый.

Меж небольших стольных ламп бордовая темнота меланхоличной, ватной волной едва заметно колыхалась в зале; в старом господском Доме, казалось, царило само безвременье. Приятно обольщая домашним теплом, камин поглощал собой ещё одну иллюзию, ещё одну жизнь сего как если бы эпохального часа, ещё одну её тайну. Кукольный голос механического пиано звучал так, будто б был он наделанный и, (в расплывах души) , от судьбы оторванный, погибающий смех. В ночь умыкал поздний вечер.
Молодой Господин сидел в кожаном кресле и покуривал изящную трубку. На коленях у него лежал раскрытым прелестный альбом с полиграфическими оттисками картин Брейгеля*, и он неспешно полистывал его. Механическое пианино один за другим выводило свои циничные аккорды, и мужчине уж пару раз думалось встать и выключить сей скрупулёзный инструмент, ан, вот ведь, заведомо будто б сделав такое уж в мыслях, он, всё как и прежде, оставался почти-что неподвижно сидеть в безвозрастном кресле сием, с очевидным безразличием разглядывая редкостных «брейгелевых обезьян».** Ему могло бы сделаться весьма смешно сейчас, когда вдруг вспомнилось, как одна дура, бывшая в гостях у него пару раз прежде, сказала об этом пианино такое, что оно, «забавное звук в звук»,- она прямо так и сказала,- « звук в звук играет с ритмом её…», а потом нечто о супружестве;- это было довольно давно и смешно;- но ему невдомёк вдруг стало и усмехнуться о том: ему лишь подумалось, сколь действительно долгое время у него не было никого в гостях. И беспричинно долго уж играет это механическое пиано.

А со мной было не так абсолютно всё.
Я собирался уезжать.
- Ну конечно, взяли тебя на работу, еще и в пригород, - проворчала Юлька, отставляя свою чашку. – А то там своих претендентов мало…
- Алкаш на алкаше. Транспортной компании упало на штрафы налетать, вот и берут, кто поприличней… Да ладно, Юль, буду на «Фольксе» курьерить, чем не деньги?
- Витя, ты хоть сам слышишь, что говоришь? – Юлька всплеснула руками. – Кто тебя пустит в «Фольксваген»? У тебя категория какая?
- Для «транспортера» достаточно моей «Б»…
- Еще неплохо бы дороги знать, а ты иначе как в центр никуда и не ездил.
- Я куплю карту.
- Карту, карту… Темнишь ты что-то, - без обиняков заявила она и встала. Я залюбовался. Моей жене сорок два, она старше меня на три года, но у нее стройная фигурка девочки-подростка, гладкая кожа и огромные глаза цвета ясного неба. А у меня морщины на лице, седые виски, и с недавних пор мне уступают сидячие места в метро. Все невзгоды жизни словно бы обходили Юльку стороной – а ей приходилось несладко. Когда я остался без зарплаты, она ни словом меня не упрекнула, хотя на ее худенькие плечи легла забота о нашем семейном бюджете. Устроилась в школу, вести младшие классы. Первая-вторая смена плюс продленка. Если ваше отношение со школой заключается в том, что там учится ваш ребенок, вы многого не можете себе представить. Например, длящегося час за часом ада в окружении истерично орущих и бесящихся малолетних дебилов. Я только что обозвал ваших детей дебилами. Прошу прощения. Я немного не в себе.